Я облокотилась на подоконник.

— Что-то уронила, Зигрида?

Женщина выпрямилась и, отряхивая платье, огляделась по сторонам. Я помахала.

— А, Ливак, доброе утро. — Улыбка бросила лучики морщин на ее обветренное лицо. — Это Деглейн несет убытки. — Она осторожно понюхала дно кувшина, куда складывала остальные черепки. — Пахнет тем пойлом, что варят Пейт и его дружки.

Я нахмурилась:

— Не похоже на Дега. Не было случая, чтобы он приходил домой пьяным, когда на дворе уже позднее утро.

— При этом грязно ругался и выбрасывал хорошие горшки, — укоризненно добавила Зигрида. — Но он наемник, в конце концов.

— Не такой, как Пейт, — возразила я.

Допустим, Деглейн приехал в Келларин, чтобы втыкать меч в того, кто пожелает зла колонии. Но вот уже год, как он вернулся к навыкам, полученным в далекой юности, и половина колонистов знают его просто как лудильщика.

Зигрида хмыкнула, заправляя прядь седых волос под льняной шарф, завязанный на голове.

— Я не вижу больше осколков.

— Скотина тут не ходит и копыт не поранит, — заметила я.

— Не в том дело, моя девочка. — Зигрида посмотрела на меня, заслоняясь от солнца ладонью. Ее рука, загрубевшая от работы и покрытая старческими пятнами, задела немного кокетливую кружевную отделку шарфа. — Пора тебе вставать, сударыня лентяйка. Можешь принести ведро воды, чтобы это смыть. — Она шаркнула ногой в крепком башмаке по влажной земле, потом оглянула деревья, на краю постоянно отступающего леса, который окаймлял поселение. — Мне не хочется знать, кого запах спиртного мог бы выманить из той чащи.

Я ухмыльнулась:

— Сию минуту, госпожа.

Я буду принимать упреки Зигриды, пока огонек в ее теплых карих глазах опровергает ее нагоняй, и кроме того, мне выгодно делать ей одолжения.

Уборка подождет. Я расправила простыни на матрасе, смахивая на пол случайные волоски: ярко-рыжие — с моей головы, вьющиеся черные — с головы Райшеда.