Затем я с сомнением посмотрела на простыни. Матрас еще благоухал соломой, собранной в золотые дни осени, но белье не сегодня завтра требовало стирки. За нашим домом находилась хорошая прачечная, но целый день поддерживать огонь, чтобы вскипятить воду в медном котле, да помешивать палкой кипящие простыни — это вряд ли назовешь развлечением. До приезда сюда я не утруждала себя стиркой. Для этого имелись прачки, а я кочевала из трактира в трактир, зарабатывая игрой и время от времени менее почтенными занятиями.
Я вытащила из-под одеяла верхнюю простыню и свалила ее на побитый сундук у изножья кровати. Райшед хранит в нем свои пожитки с аккуратностью, вмуштрованной в него десятью годами казарменной жизни. Он заслуживает комода вроде моего, решила я. Райшед обеспечил Керса лучшей мастерской — такой нет ни у одного лесоруба колонии. Все они теперь взялись за столярное дело, поскольку больше не требовалось дополнительных балок и стропил. Весеннее Равноденствие уже открыло навигацию, и Керсу пора было подумать о рынках для своих прекрасных изделий в тех самых странах, что когда-то составляли Тормалинскую Империю. Я с первого взгляда оценила качество его работы. В девичестве, которое казалось еще более далеким, чем земли, оставленные нами позади, я была горничной, полировала ценную мебель. Так вот — она в пять раз уступает нашей новой кровати по мастерству, с которым эта кровать сделана.
Но Зигрида просила меня принести воды. Что ж, следует принести воду, прежде чем думать о стирке.