Подняв отяжелевшие веки, Мэг посмотрела на него и опустила их снова. Ее взгляд болью отозвался в сердце Билла. Получается, полковник Гэрратт, не кто-нибудь, а глава разведки министерства иностранных дел, говорил то, чего не знал?! Билл Кавердейл был очень обижен и очень разгневан.

— Пожалуй, мне лучше уйти, — заявил он. — Я тут лишний.

Мэг снова посмотрела на него, но теперь этот взгляд ничуть его не ранил. Как могут причинить боль глаза ребенка боящегося темноты? Эти голубые глаза стали черными от испуга. Если Билл уйдет, кошмар начнется снова. Она протянула руку, словно пытаясь удержать его, но в этом не было нужды. Страх в ее глазах напрочь уничтожил его гнев.

Он взял ее руку и нежно поцеловал.

— Что происходит, Мэг? — В его голосе также слышалась нежность.

Мэг О'Хара тяжко вздохнула.

— Я думала, что он мертв…

— А почему ты не думаешь так сейчас?

— Я сейчас все тебе расскажу, Билл, только, пожалуйста, сядь.

Отпустив ее руку, Билл вернулся к шаткому креслу, стоявшему напротив дивана. На ситцевой обивке извивались стебли с пионами и гранатами. Среди цветов и фруктов порхали голубые птички, но птички давно посерели, а пурпурные пионы стали тускло-коричневыми. Мэг выглядела такой же поблекшей.

— Я писала тебе, — сказала она.

— Но я не получал ни одного письма.

— Я написала три и порвала их.

— Почему?

— Погоди… Говорить об этом тяжело, но молчать я больше не могу. — Она снова устремила на него испуганный взгляд из-под полуопущенных век. — Это все ужасно…

Билл с трудом сдерживал нетерпение. Что произошло, пока он торчал в этой проклятой Америке? Он должен это узнать во что бы то ни стало.

— Что ужасно, Мэг? Если ты о том, что не была счастлива с Робином, учти: я всегда это знал.

При этих словах Мэг стало легче на душе.

— Я счастлива? — переспросила она.