Минут через двадцать обе машины подъехали к дому, стоящему в самом конце улицы за небольшой, поросшей высокими вербами, лощиной, по которой протекала небольшая речушка. То, что ментовской дом стоял на отшибе, меня полностью устраивало, так как более надёжного способа замести следы, чем устроить хороший взрыв с пожаром, ещё никто не придумал, а я уже всем своим нутром чуял, что напал на след хорошо организованной банды и, скорее всего, продажа девушек в бордели было не единственное, чем занимались эти уроды. Впрочем, в своих мыслях я несколько опережал события и ещё ничего толком не выяснив, строил планы, а ведь ещё одним наказом Аботана было, – никогда не спешить с выводами и отправлять на Сковородку только тех скотов, от которых в мирах мастера Аструала не приходилось ждать ничего, кроме зла и самых гнусных преступления.

Так уж получалось, что если законченный негодяй откидывал копыта на Земле или в каком-то другом базовом мире, то, прожив положенные ему двести лет в каком-нибудь из миров для пробирочников, в любом опорном мире, пропитанном магией и волшебством, он обязательно принимал сторону Амала и становился чёрным колдуном или магом. Самое неприятное заключалось в том, что число таких типов неуклонно росло и вот поэтому-то мастер Аботан решил немного почистить базовые миры. В противном случае это грозило большими неприятностями. Хотя неприятностей у нас и без этого хватало и если раньше, лет пятьсот назад, у рыцарей Мастера Миров свободного времени было, хоть отбавляй, то сейчас работы у них резко прибавилось, к тому же зёрна Амала прорастали с удручающей регулярностью и даже на долю таким парням, как Кир или Джонни Морбрейн, которые занимались только особо важными делами, за год по десять, а то и двенадцать раз приходилось браться за работу, а ведь таких рыцарей насчитывалась теперь уже не одна сотня.