Он сразу же почувствовал, что ответ неверен. Вопрос был слишком неожиданным. Он пришел, приготовившись лгать на любую тему, но только не о фарфоровых собаках. Пришлось улыбнуться.

— Их здесь ужасно много! Но они, однако, не лают, не кусают и не линяют, и кое-чего еще не делают…

Она улыбнулась в ответ.

— Мои милые цветастые сучки и сукины сыночки! Они ничего не делают. Они в некотором роде символические. Это еще одна причина, по которой я их собираю.

— Садитесь, — указала она, — и сделайте вид, что вам удобно.

— Спасибо.

— Тут сказано, что вы лишь недавно всплыли из счастливых глубин безвестности и достигли как бы эзотерических высот в технике. Почему вы захотели их оставить?

— Мне нужны были деньги и престиж, поскольку они, как я понял, полезны для вступления в Круг.

— Ага! Так это были средства, а не цель?

— Совершенно верно.

— Тогда скажите мне, почему вы хотите вступить в Круг.

Он подготовил ответ на этот вопрос много месяцев назад. И хорошо зазубрил, чтобы в любую секунду можно было произнести его самым естественным тоном. Слова уже сами чуть не вылетели изо рта, но он дал им умереть. Он распланировал все так, чтобы его речь привела в восторг поклонницу Теннисона. Сейчас он усомнился в правильности выбора.

Итак… он опустил аргументацию и выложил нейтральную часть — насчет стремления за знанием, как за летящей звездой.

— В ближайшие десятилетия будет множество перемен. Хочется увидеть их молодыми глазами.

— Членство в Круге подразумевает, что вы существуете для того, чтобы на вас смотрели, а не чтобы смотреть самому, — заявила она, вписывая что-то в досье. — Надо будет, наверное, перекрасить вам волосы, если мы вас примем.

— Это еще зачем!… Извините, вырвалось.

— Хорошо. — Она сделала другую запись. — Слишком сдержанных нам не надо

— как и слишком несдержанных, кстати говоря. У вас довольно забавная реакция. — Она вновь подняла на него глаза.