Он вдруг выстучал сразу три бокала быстрым движением. Придвинул их по темной поверхности стойки.

— Попробуйте это! Отпейте из каждого! — скомандовал он Муру. — Вам не различить их без карты вин!

— В этом на машину можно положиться.

— Положиться? Черт побери! Можете положиться, что получите невроз. Когда-то человек мог купить пива и излить душу. Пока не расплодились эти ваши полагаемые машины! А теперь мы вступаем в молчаливый клуб маниакальных прыжков и все большей ненатуральности. Разве такой была «Русалка»? — возгласил он с ноткой фальшивого неистовства. — Или «Кровавый лев Степни»? Какими выносливыми были собутыльники Марло!

Юнгер обмяк.

— Увы! Алкоголизм нынче не тот!..

Его отрыжка, словно понятная без перевода фраза, вынудила лакея у миксер-автомата отвернуться, чтобы скрыть испуг на лице.

— Я повторяю свой вопрос, — продолжил переговоры Мур, — что вас держит там, где вам не нравится? Откройте, к примеру, собственный настоящий бар, если это то, что вам по душе. Он может иметь успех, я думаю, — живые бармены и все такое.

— Иди ты… не скажу куда! — Юнгер уставился в пространство перед собой. — Может, когда-нибудь я так и сделаю, — бормотал он. — Открою настоящий бар…

Мур отвернулся, чтобы взглянуть на Леоту, танцующую с Корловым. Он был счастлив.

— Есть много причин, по которым люди вступают в Круг, — бубнил Юнгер, — но главная из них это эксгибиционизм, и еще щекочущий призрак бессмертия за кулисами, наверное. С течением лет все труднее и труднее становится привлечь к себе внимание. В науке это уже почти невозможно. В ХIХ или ХХ веке еще можно было стать великим ученым, а сейчас остались только великие коллективы. Все искусства демократизировались до нереальности — и куда подевались их ценители? Я не имею в виду обычных зрителей.