— Я слышал, некоторые считают ее экспонатом из Викторианского зала лондонского музея, — Мур попытался развить тему.

— Она действительно родилась при королеве Вики, и ей действительно было за восемьдесят, когда изобрели гибернаторы, но я позволю себе заметить, что этим дело и ограничивается.

— И она в таком возрасте отправилась шляться во времени?

— Именно, — кивнула Леота, — поскольку желает быть бессмертным арбитром транс-общества.

Они кружились в такт музыке. Леота вновь смягчилась.

— В свои 110 лет, — заметил Мур, — она уже превращается в архетип. Не потому ли собеседование с ней так трудно пройти?

— И поэтому тоже… Если бы, например, вы решили сейчас просить о приеме в Бальный Круг, собеседования пришлось бы ждать до будущего лета. Если бы, конечно, вас допустили.

— И сколько в списке кандидатов?

Она прикрыла глаза.

— Не знаю… Тысячи, наверное. Разумеется, она просмотрит лишь несколько десятков. Остальных проверит, просветит, прополет и отсеет совет директоров. Потом, естественно, она вынесет окончательное решение — кого принять в Круг.

Внезапно зеленый и прозрачный зал (музыка и освещение, ультразвук и тонкие наркотические ароматы незаметно изменились) превратился в прохладное темное царство морского дна — полное причудливой ностальгии, как мысли русалки, скользящей над руинами Атлантиды. Элегический гений устроителя словно бы сблизил их в поле слабой гравитации, но Леота оставалась неприветливой и замкнутой в этой беседе.

— В чем ее подлинная сила? Я знаком с документами, я знаю, что у нее крупный пакет акций, ну и что с того? Почему директора не могут проголосовать в обход нее? Если заплатить…