Вернулись мы с твоей мамой к питекантропам и стали думать, как жить дальше. Думали-думали, да и решили в родное племя возвращаться. Мы с ней на лодке, а Эрек с Мери пешком по берегу — на лодке они почему-то плавать боятся.

Когда я еще туда плыл, место одно интересное нашел. В нем сера самородная встречается. Это для пороха — для горючей смеси нужно. Селитру я у питекантропов на помойке набрал, а вот с серой — проблема. Решили мы с Эреком еще раз сходить на это месторождение. Ну, сходили, серы набрали и назад возвращаемся — более короткой дорогой. Только эта короткая дорога нам чуть боком не вышла — неандертальцы на нас напали. Как я потом понял, напали даже не ради наших голов, а ради мяса — оголодали совсем. Кое-как мы с ними справились, а мальчишку раненого с собой забрали — добивать жалко стало. Так он с тех пор у нас в племени и живет — Хью мы его зовем.

Забрали мы неандертальца и дальше по реке двинулись — уж зима на носу. Доплыли, значит, до устья притока — до нашей Большой реки. Как Эрек с Мери на эту сторону переплывали, вспоминать страшно — чуть не утонули оба. Кое-как перебрались, лагерь разбили, начали в себя приходить и думать, как до поселка добраться. А наутро нам подарочек судьбы — саблезубы! Те самые! И детеныш, которого я спас, тоже с ними. Пришлось опять общаться. Они, оказывается, на наш берег перебрались — сменили, так сказать, охотничью территорию. Поговорил я с главным котом (понто-витый мужик!): «Мне охотиться надо, а ты мою добычу пугаешь! Хотя, между прочим, обещал не мешать и даже помогать, если вернусь!» Ну, кот мур-лыкнул невнятное, дескать, будет тебе добыча. Так и оказалось. Они поблизости мамонтиху раненую добили, а она с детенышем была. Вот этого детеныша саблезубы нам прямо в лагерь и пригнали — ешьте, дескать! Есть Варю мы, сам понимаешь, не стали… Потом, когда попривыкла немного, мы ее в волокушу запрягли и домой отправились. Она тогда, конечно, поменьше была, чем сейчас, но все равно очень сильная.