– Могешь! – Взял из рук жены мокрую тряпицу и начал вытирать лицо. Странно, но кровь из его разбитых губ не текла. – Мам! – Повернулся к женщине, спокойно продолжавшей кормить ребятенка: – Собери на стол, встретим гостей по-людски.

– Тише ты ори, – взвизгнула Лада, отвесив Геннадию звонкую затрещину. – Расхозяйничался! Помог бы встать человеку.

– Тестюхе-то? Это враз! – Он легко поднял Малехина и посадил на кровать.

Жена Малехина положила ребенка и взялась сооружать стол – положила между стоящими рядом кроватями деревянный щит, накрыла его чистой скатертью.

Матвей удивлялся странной безучастности, с которой женщина наблюдала сцену встречи и с которой хлопотала, расставляя на импровизированном столе тарелку с холодной картошкой, сало, огурцы. Иногда женщина поглядывала на побитого супруга и опускала глаза.

– Прошу, – широким жестом пригласил Геннадий, продолжая по-детски улыбаться.

Уселись.

– Мам? – Геннадий постучал ногтем по пустому стакану. – Для встречи-то? Чай, не каждый день своего тестюшку вижу!

Женщина покорно сходила в закуток, чем-то звякнула.

– Вот это другое дело. – Геннадий разлил принесенную женщиной жидкость по стаканам. – Я же знаю, у тебя всегда про запас имеется.

Матвей смотрел на молчащую женщину и думал: «Может, с этого „про запас" и началась забулдыжная жизнь Малехина. Хотя в глотку ему никто не наливал – сам пил».

– Я завязал. – Малехин отодвинул свой стакан к середине импровизированного стола.

– С каких пор? – усмехнулся зять. – Мне Ладка рассказывала про твои подвиги.

– Подшился. – Малехин посмотрел на жену, пригубившую из своего стакана и теперь жующую картофелину.

– Слабак! Тряпка! Мужик должен себя в руках держать. А ты? – повернулся к Матвею, поднявшему стакан.

– Больно вонючий, – скривился тот, словно откусил от кислого яблока.

– Слыхал я про вашу Красавку, – прикрывая губы ладонью, усмехнулся Геннадий. – Свадьбы безалкогольные, сухой закон. Так ты не обессудь, чем богаты. Соков не держим.