– Чего надо? – И перевел взгляд на Малехина.

– Это мой отец, – прошептала Лада.

– Заткнись! – оборвал Геннадий и выругался. – Чего пришли?

– Приехал… Проведать решил. – Малехин говорил неуверенно, чувствуя явную агрессивность зятя, и поглядывал на Матвея, как бы ища поддержки. – Говорят, ты – классный сварщик.

– Вспомнил, значит, тестюшка… Внучков проведать, гостинчик привез, – схватил цепкими пальцами сверток с подарками и кинул в мусорное ведро около двери.

– Поедем в Красавку, Гена, – как можно спокойнее и дружелюбнее произнес Малехин. – Зачем пропивать свое счастье? Поверь, я тоже пил и…

Договорить Малехин не успел. Мощный удар в челюсть свалил с ног. Падая, ударился затылком о косяк входной двери.

Матвей невозмутимо смотрел на происходящее, не решаясь вмешиваться в «диалог» родственников. «Вот он, представитель моего обворованного поколения, – подумал он, глядя на брызжущего слюной Геннадия, и вспомнил себя до приезда в Красавку. – Чем я был лучше его?»

Геннадий пнул распластавшегося по полу Малехина и сказал:

– Учить задумал… Тестюшка. – И, посмотрев на Матвея: – Забирай эту падаль и вали отсюда!

Молчал Матвей, только зубы сжал: «Ведь наш, русский человек… Кто подскажет: что делать в таких ситуациях?»

– Оглох? – с пьяной настырностью спросил Геннадий и шагнул к Матвею. – Может, и тебе рыло к спине развернуть?

Молчал Матвей, наблюдая, как Лада, покорно сжав плечи, вытирала чистой тряпицей окровавленное лицо своего отца.

Матвей резко уклонился, и кулак Геннадия врезался в ветхий косяк. Матвею не хотелось пускать в ход силу, но так получилось – чисто механически сунул Геннадию кулаком в лицо. Тяжела рука человека, знакомого с работой каменщика не понаслышке, но Геннадий устоял. Разбитыми губами приложился к кровоточащей ране на тыльной стороне ладони, по-звериному лизнул сочащуюся кровь и… улыбнулся невероятно детской улыбкой: