Жанна спала на диване в гостиной. Я мог бы спокойно покинуть дом и убраться восвояси. Не позволило воспитание. В сиротском приюте хорошие учителя. Они научили меня в любых обстоятельствах оставаться человеком. Поэтому я осторожно откинул крышку погреба и спустился вниз. Связанные хозяева лежали на холодном бетоне уже очень долго, они могли умереть, если бы я не помог им. Оказалось, что в темноте очень непросто развязать веревки. Кики мастерски вязал узлы. К тому же, хозяева не поняли, чего я от них хочу, и пытались сопротивляться.

Возня разбудила девчонку. Она зажгла свет и стремглав кинулась к погребу. Я успел выбраться наружу, приложил палец к губам, шепнул:

− Постой!

Слишком поздно, на пороге комнаты возник Горлуф, без плаща, в черном свитере. Из кобуры под мышкой торчала рукоятка пистолета. Бандит смотрел на меня настороженно. Я сразу понял, что привлекло его внимание – моя заляпанная кровью одежда.

Я быстро сориентировался и захлопнул крышку погреба.

Судя по решительному виду, Жанна готова была броситься на меня в любую секунду, но пока медлила – ожидала, что скажет главарь.

− Лучше туда не заглядывать, – сказал я.

− Что ты с ними сделал? – поинтересовался Горлуф.

− Они могли нас опознать. Я решил, так будет лучше.

− А вот теперь ты мне совсем не нравишься, – он ткнул в меня указательным пальцем, – разве я приказывал их убивать?! Чем ты это сделал?

Я извлек из кармана вилку. Жанна немедленно отобрала ее и зашвырнула подальше.

− Они мертвы? – спросил Горлуф.

В погребе очень некстати послышался шорох.

− Не совсем, – ответил я. – Надо доделать дело.

− Где Кики? – хмуро поинтересовался Горлуф. – Он у нас по мокрым делам.

− Спит. Как младенец.

− Не замечал, чтобы он спал, как младенец. А ну-ка, Жанна, свяжи-ка этого бойкого старикана тоже. Сдается мне, он темнит.

Девушка с косичками отправилась на террасу, откуда вернулась с мотком веревки.