Воздух снова наполнился звуками - поющими, резкими, без перерыва, без повышения и понижения тона. Над металлической поверхностью пронеслось ярко-голубое пламя. Двенадцать шаровых молний запульсировали равномерно, словно повинуясь такту метронома... Задвигались поршни, засвистели лопасти турбин, застонали цепи передач, затрещали фейерверки вздымающихся искр...
- Атомный распад, - ужаснулся Рене.
Он стоял у ленточного конвейера, на который ступил Дон, и видел, как тот исчез в черной дыре, как появился вновь. Какой-то ковш пронес его над системой сит, потом он покатился между широкими отверстиями последнего сита и упал в одну из канавок. Тщетно пытаясь обрести равновесие, он скользнул вниз, исчез в одном из отверстий, в которых они несколько часов назад наблюдали голубое свечение...
Наверху послышались шаги. Джек. Тонио и Хейко удалялись, не тревожась о судьбе остальных членов группы Дона. Очевидно, без погибшего предводителя она казалась им неконкурентноспособной...
Рене нашел Ала и Катю, стоявших с совершенно потерянным видом у края ленточного конвейера, и они, не произнося ни слова, вышли из здания. Над их головами мерцали звезды чужого неба.
На другое утро их разбудили чуть свет. Кто-то откинул полог палатки, и громкий голос протрубил:
- Эй, вы сони! А ну поднимайтесь!
Катя перепрыгнула через лежащих еще Ала и Рене н бросилась на грудь Дону.
- Привет. Катя! Ну что скажешь? Ал, Рене. соне вы эдакие!
Ал протирал со сна глаза.
- Ты откуда взялся?
- Значит, так, - начал Дон, - когда я хотел перебежать дорожку конвейера, меня подхватили огромные грабли и впихнули в боковой вход. Потом понесло куда-то, завертело, а затем швырнуло в какую-то воронку. А под конец меня что-то приподняло и бросило вниз. Приземлился в мягкую, податливую ткань, сеть распуталась - и я оказался на свободе.