Новиков повернулся к Новоселову. Тот, привстав, судорожно дергал ящик стола, всё больше его перекашивая. Новиков не спеша подошел, сказал миролюбиво: "Открой браслеты, Макарыч".

   - Так я и лезу за ключом, - ответил Новоселов, через силу улыбнувшись.

   Что-то он бледно выглядел.

   Ящик поддался, и в ту же секунду Новиков скованными кулаками врезал ему по уху. Врезал от души. От удара Новоселов повалил кресло и, кувыркнувшись через него, замер в очень неудобной позе.

   "Как бы шею не сломал", - подумал Новиков, подойдя к нему. Нет, жив, просто в нокауте.

   Нашел в брюках ключ, разомкнул наручники. Ключ он в столе искал! Экий поросенок. В ящике, как и следовало ожидать, оказался бесшумный пистолет.

   Новиков сплел всех троих этакой косичкой, из которой без чужой помощи выбраться невозможно, и, захлопнув дверь, спустился вниз.

   - Что, Петрович? - сказал дежурный офицер. - Ошибка?

   - Перестарались ребята, - ответил Новиков, поглаживая натертые запястья. - Я так и не понял, кто эти двое. Макарыч говорит, что с Лубянки, но он же известный шутник.

   - Фиг их знает, - сказал офицер. - А в чем хоть дело-то?

   - Обычная тренировка, - отозвался Новиков. - Чтоб я еще раз согласился...Кстати, Макарыч задержится, просил не беспокоить.

   - Нам, татарам, всё равно, - офицер белозубо улыбнулся. - Лишь бы с ног валило.

   - Во-во, - одобрил Новиков, дружески хлопнув его по плечу...

   Заскочив домой, он засунул дипломат вместе с содержимым в кожаный саквояж, кинул туда же паспорт, удостоверение, смену белья, пару свежих рубашек, носки, зубную пасту, щетку, бритву, сказал родителям, что срочно едет в командировку, и ушел.

   Из сквера по мобильнику позвонил Кислову, предложил встретиться у цирка.