Он с трудом их разлепил и начал вспоминать вчерашнее. Вроде бы всё о-кей, трепались весь вечер, а заодно пили и закусывали, пили и закусывали. Уханов был милый человек, но с закрытой дверцей, до дверцы пускал, а дальше не моги. Оч-чень секретный человек, Харитон от Госдумы. Так и ушел не расколотый.

   Новиков посмотрел на настенные часы - полдевятого, смежил веки, потом встрепенулся от какого-то внутреннего толчка, вновь кинул взгляд на часы. Вот те на - было уже десять. Полтора часа как корова языком слизнула.

   Всё, больше не пью, кремень, сказал он себе и встал - бодрый, стремительный...

   Выписаться из "Туриста" было делом не хитрым, а вот отыскать Опель с разбегу не удалось.

   Двор, вроде бы, был тот, но машин, тех, что стояли рядом, уже не было. Новиков пробежался по соседним дворам - ничего похожего, вернулся на старое место и стал ждать кого-нибудь их жильцов. Лавочек было полно и все пустые - это тебе не Пенза, где на иных лавках у иного подъезда порой умащиваются шесть средней толщины бабок.

   Из подъезда выплыл старикан с клюкой и кургузой сумкой, потащился в магазин.

   Новиков пристроился рядом, спросил, не знает ли тот, кто бы мог умыкнуть старенький такой маленький Опель серебристого цвета? Может, видел кого-нибудь подозрительного?

   Старикан сопел и молчал в тряпочку, но едва Новиков отошел в сторону, остановился и сказал:

   - Я чо тебе, реактивный? Сразу и не сообразишь. Между прочим, знаю. Поначалу вокруг машин, их тут много было, милиция крутилась, потом эвакуатор приехал. Знаешь эвакуатор?

   - Знаю, - вздохнул Новиков и протянул ему пятьсот рублей, мельче не захватил.

   Старик цапнул денежку, поклонился.

   - Спаси тебя Бог, добрый человек. Теперь-то уж верняк до пенсии дотяну. В милицию позвони, они скажут, куда твой Опель отвезли. Это вчера вечером было, в каком часу не помню.