Захарову было худо, всё никак не мог вздохнуть, вот уже и пена на губах появилась.

   - Эй, эй, отец, - встревожился качок, который, не подумав о последствиях, распустил кулаки. - Ты это брось.

   "Отцу", между прочим, было немногим за шестьдесят, просто слеп он был, как крот, а потому удара и не увидел, не подумал хоть как-то увернуться, прикрыться.

   Качки положили его на спину, попытались сделать искусственное дыхание, но это не помогло. Главный "Светляк" погас.

   - Следы надо стереть, - сказал один качок другому. - Нигде ничего не цапал?

   - На звонке палец.

   - Протри звонок и мотаем. Пусть у Макарыча голова болит...

   - Эх, пеньки, пеньки, - в сердцах сказал Новоселов, узнав о случившемся. - Зачем силу-то применять? Одна из двух ниточек, и ту оборвали...

   Тело Владимира Антоновича обнаружила вернувшаяся с работы жена и первым делом позвонила Кислову.

   Вот это был удар, так удар.

Глава 12. Вот оно

   - Это всё, что нашла секретарша Лопатина, - сказал Уханов, передав Новикову жидкую стопочку исписанных бумаг. - А это список тех, с кем он в последнее время общался. Действуйте, и помните про Опель.

   - Про Захарова, - хмуро поправил Новиков, чувствуя свою вину в смерти Антоныча. Не поддайся он в тот вечер на уговоры Уханова, фиг бы кто нашел этот несчастный Опель в ухановском гараже.

   - Вот именно, - сказал Уханов. - Извините. С этими делами совсем очерствели, людей не видим. Да не корите вы себя, черт возьми, вы ни в чем не виноваты.

   - А кто виноват? - спросил Новиков и посмотрел ему в глаза.

   - Наверное, я, - ответил Уханов. - Ну ладно, поздно уже.

   Он ушел, а Новиков начал вспоминать, как пятнадцать минут назад заявившийся в гостиницу Уханов огорошил его новым известием из Пензы, и как они, пытаясь отвлечься, болтали о разной чепухе, а затем Уханов сообщил, что кабинет Лопатина до сих пор опечатан, но что бумаг в нем, как оповестил один компетентный человек, вообще нет. То есть, стоят стол, шкаф, сейф, и ни записочки в них, ни клочка бумаги, всё изъято.