- Обширный инфаркт, что весьма характерно для данного возраста.

   Хихикнул, неслышно, на кошачьих лапах, направился к выходу. В прихожей посмотрелся в зеркало. Ничего жабьего в его заурядном совершенно не запоминающемся лице не было, но он знал, что именно в последние секунды своей жизни видел Иван Георгиевич Лисов...

   - Да, да, - сказал Новиков. - Книги - это хорошо. Я вот к вам по какому вопросу, Семен Адамыч. Виктор Степанович Черномырдин в своё время подпитывал бизнес, распределяя ссуды. В вашем архиве оставались какие-то следы?

   - Не просто следы, а целые тома, - ответил Дударев. - Но давать нашему бизнесу ссуды - это то же, что поливать из лейки пустыню Сахара. Всё мгновенно уходит в песок и ничегошеньки не вырастает.

   - Лопатин к вам именно с этим подходил?

   - Именно с этим, - Дударев усмехнулся. - Сейчас-то легко говорить, как во времена Ельцина разбазаривалось государство, но тогда проблема наваливалась на проблему. Вы же прекрасно знаете, откуда вырастали ноги у этих проблем.

   - Оттуда же, откуда растут и сейчас. Мы, русские, всем поперек горла.

   - А почему, думаете, поперек? - спросил Дударев. - Потому что народ не умеет за себя постоять. Государство использует его в качестве туалетной бумаги, а он с достоинством терпит. Таких в стае не уважают, от таких избавляются. Весь мир сейчас сколотился в огромную звериную стаю. Нужны стае Чайковский, Грибоедов, Шишкин, тот же Горький с его обостренным чувством человечьей значимости? Да упаси Бог. Это не щекочет нервы. А вот кровь щекочет, имузыка эта, от которой селезенка вибрирует, щекочет.

   - Да вы, смотрю я, коммунист, - сказал Новиков, но, увидев, как досадливо поморщился Дударев, поспешил исправиться: - Шучу я, Семен Адамыч. Конечно же, всё, что вы говорите, истинная правда. Жить надо своим умом, а не постулатами Бзежинского. Но вернемся к Лопатину. Вы ему что-нибудь подобрали?