Это сразу же его насторожит, и уж тогда-то он просто потребует, чтобы мы сообщили ему истинное положение. А пока мы стараемся ничем его не тревожить. Всякое волнение может ухудшить его состояние. Если бы ситуация не была столь необычайной, память его уже восстановилась бы, пожалуй. А пока все осложнено... Даже в том случае, если он и не слушал иностранных передач, не понимает разве, как важно вспомнить все то, что там произошло? И думается мне, что именно этот страх, боязнь не вспомнить всего, буквально парализуют его...

- Да, я понимаю, доктор, как все это сложно, - вздыхает академик Урусов. - Но вы ведь, кажется...

- Да, я нащупал тактический прием, который должен привести нас к победе. Военную хитрость, обходный маневр, так сказать. И моими союзниками в этой операции будете вы, дочь Холмского Лена и, может быть, даже киностудия, на которой она работает.

Заложив руки за спину, Александр Львович прохаживается мелкими шажками по кабинету академика. Внезапно остановившись перед Урусовым, спрашивает:

- Можем мы рассчитывать на то, что киностудия прекратит работу по уже запущенному в производство сценарию и начнет съемку по нашему с вами?

- Восстановление памяти профессора Холмского - дело большой государственной важности, и все, что потребуется для этого...

- Понимаю вас, Олег Сергеевич, и надеюсь, что вы не откажетесь быть моим соавтором в написании нужного нам сценария?

- Конечно, доктор! Но учтите, что я...

- Понимаю вас, - снова нетерпеливо перебивает его Александр Львович. - Я тоже не Лев Толстой. Но от нас этого и не потребуется. Достаточно будет наших знаний в области медицины и физики. А теперь слушайте меня внимательно...

6

Молодая киноактриса Лена Холмская приходит к Александру Львовичу на другой день прямо в клинику.

- Мама велела разыскать вас где угодно, - смущенно говорит она, увидев доктора Гринберга в больничном халате, занятого каким-то делом.