- Мамы всегда знают, что говорят, - добродушно посмеивается доктор Гринберг. - И очень хорошо, что вы нашли меня именно здесь. Не понимаете? Сейчас я вам объясню. С сегодняшнего дня мы с вами начнем лечить вашего папу. Ах, вы не психиатр?

Академик Урусов тоже не психиатр, однако он не отказывается делать это. И вы, конечно, тоже будете нам помогать, и не потому, что профессор Холмский ваш папа, а потому что, как выразился академик Урусов, восстановление памяти профессора Холмского - дело большой государственной важности. И я еще добавлю от себя: дело это международного значения.

- Вы понимаете, конечно, Александр Львович, что я бы и так...

- Да, я понимаю. Но и это вы тоже имейте в виду. Ваш папа знает, в каком фильме вы снимаетесь?

- Несколько дней назад он поинтересовался этим.

- И сказал что-нибудь по этому поводу?

- Нет, тяжело вздохнул только.

- А как вы поняли этот вздох?

- Его можно толковать по-разному...

- А все-таки?

- Ну, во-первых, он опасается, наверно, что ему лично уже не придется больше заниматься физикой...

- Мне не нравятся скорбные нотки в вашем голосе, Леночка, - хмурится Гринберг. - Ну, а во-вторых?

- Во-вторых, он, видимо, сожалеет, что ничем теперь не сможет мне помочь.

- Вот за это-то "во-вторых" мы и зацепимся! - оживляется Александр Львович. - Нужно, чтобы он все-таки помог вам в работе над непривычной для вас ролью молодого физика. Подсказал бы что-нибудь или проконсультировал. Но чтобы желание это возникло у него без всякой вашей просьбы. Вы актриса, и, мне кажется, талантливая актриса, вот и постарайтесь средствами искусства дать ему понять, что вы очень нуждаетесь в его помощи. Вам и на самом деле нужно вживаться в образ физика, проникнуться романтикой таинственного мира его элементарных частиц и если не читать их замысловатые следы на фотографиях, то иметь хоть какое-нибудь представление об их "визитной карточке".