— К чему это сейчас выяснять, чужеродец? То, что случилось, уже случилось. Не в наших силах поправить что-нибудь.

— Кто теперь будет судьей?

— Сейчас поздно выбирать нового. Об этом мы подумаем после окончания Лета. А пока я принял на себя его обязанности.

Не похоже, чтобы он был очень огорчен смертью брата, подумал Артем. Или здесь вообще не принято горевать о близких?

На пороге дома появилась Надежда. Прикрывая глаза от дневного света тыльной стороной ладони, она сказала:

— Дядя, побудь там немного. Я устала.

Провожаемая безмятежными взглядами толпы, она спустилась с холма и уселась среди высокой травы. Артем последовал за ней, но остановился немного в стороне, как бы не решаясь к ней приблизиться.

— Все случилось именно так, как я и предсказывала, — бесцветным голосом сказала она, не оборачиваясь. — Скоро мы отправимся в путь. Отцовский саркофаг и весь запас холода теперь принадлежит мне.

— Ты говорила с отцом после того, как мы расстались?

— Да.

— И что же?

— Он отказал мне.

— Значит…

— Значит, если бы он не умер, мы никуда бы не поехали. Тут ты прав, чужеродец.

Молчание надолго повисло в воздухе. Артем переминался с ноги на ногу, не зная даже, что и сказать. Уж очень странными и зловещими выглядели последние события.

— Я буду ждать тебя возле машины, — сказал он наконец. — Взгляни, она видна отсюда… Ты, наверное, будешь участвовать в похоронах отца?

— Нет. Я уже простилась с ним. Но мне еще нужно закончить кое-какие дела:

— Постарайся не задерживаться. Нам еще предстоит запастись водой и пищей.

— Все это можно сделать по дороге. — Она встала и сделала несколько шагов по направлению к дому. — Постарайся найти попутчиков. Вдвоем нам придется трудно.