Вообще-то, торговая баржа, громоздкое плавучее сооружение, стоящее на вечном приколе в порту города Кадиллицы, не предназначалась для того, чтобы к ней пришвартовывались лодки — это даже запрещалось. Уже давным-давно баржу использовали как портовый вариант обычного рынка. Широкая и длинная, по краям — лавки, посередине — проход. Лавка лепреконов располагалась на корме баржи, в месте, куда не всякий покупатель добредал. Но Грецки торговля и не интересовала, лавка была лишь прикрытием, ширмой для тех Дел, которыми они обычно занимались.

Агати, пихая перед собой сверток, через люк пролез внутрь, а мы с Яни и Аркой спрыгнули обратно в лодку, которая теперь сидела в воде гораздо выше. Лепреконы взялись за весла и в два счета подгребли к берегу.

На пристани возле сторожки, охраняющей проход на торговую баржу, сидели два охранника. Наверное, они уже успели получить указания от Монголу, потому что, как только мы, привязав лодку, вылезли на пристань с корзинами и удилищами, оба встали и подошли к нам.

— Как рыбалка? — спросил один, приглядываясь к корзинам. — Ската-то изловили?

— На мясо? — вставил второй, ухмыльнулся и подтолкнул первого в бок.

— На гнилое, — добавил первый и тоже ухмыльнулся. Лепреконы что-то заворчали на своем вывернутом наречии — у них хватило ума изображать оскорбленных в лучших чувствах рыбаков, а я равнодушно ответил:

— Ската нет, зато мелочи всякой полная корзина. А вы все спите, а?

— Кто спит? — откликнулся стражник. — Этой ночью движение — прямо небывалое. Гномы туда-сюда снуют, к празднику готовятся, а только что какой-то эльф прибыл.

— Что за эльф? — поинтересовался я, думая о своем.

— Важный такой, одет хорошо, как будто и не эльф вовсе. Спросил, где можно переночевать…

— Эй, Яни! — так громко, чтобы слышали стражники, обратился я к старшему Грецки. — Поздно уже на постоялый двор идти. Я у вас переночую, да? Найдется в вашей лавке для меня кровать?