…Тело Берена, укрытое простыней, три дня лежало на столе в окружении тонких заупокойных свечей согласно канону. Вилль его обмыл и обрядил, избавив от этого заплаканную Марту, затем сам выкопал могилу возле стражницких и занялся похоронами общими городскими, хмурясь на уже готовых плакальщиц. На третий вечер Алесса едва ли не насильно заставила его поесть и поспать. Он уложил голову на её колени и смотрел на этот страшный стол, почти не мигая.

— Я бы этих союзничков треклятых собрал на корабль да горящую стрелу в хвост пустил. А лучше — сотню… — только это и сказал. Его наставника и воспитателя зарубили берберианцы, которых тот сам же приказал не трогать.

Алесса под утро всё же задремала, а Вилль — нет.

В своё время он так же лежал на столе в аптеке, почти мёртвый, едва ли не по кускам собранный после боя с демоном-ишицу, и кровь так и не отмылась со столешницы окончательно. Несколькими часами ранее Вилль загорелся побрить наголо себя и домового, и, шутя, сражался с Алессой, да так, что их выгнали из библиотеки за непотребное поведение. "Лысый эльф с лысым котом на плече встречает купцов у ворот! Здра-авствуйте, я — престижный капитан Винтерфелл! Кошмар!" — с хохотом возмущалась тогда знахарка…

…Летний ветер стал вдруг промозглым, сырым и зябким вихрем, вмиг пробравшим до костей, ледяными когтями царапнул сердце. Выгнулись пузырём занавески, испуганно затрепетал огонь в печи, письмо кувыркнулось и слетело на пол.

Подобрав его, Алесса машинально потёрла золотое кольцо аватар на безымянном пальце. Ох, не к добру были эти воспоминания! Подобную тревогу она испытала, когда Вилля убивал в лесу обезумевший охотник, но сейчас чувство было не столь острым.

Встряхнувшись по-кошачьи всем телом, села на стул. Ерунда какая-то, бесовщина. Друг зовёт её в гости, а в голову лезет одна чернота. Нечего о беде думать, только накличешь.