Дрожащими пальцами развернула бумагу — нежно-фиолетовую, с тиснением в виде трилистника — и звонко рассмеялась. Осторожный друг не называл имён, боясь того, что голубя могут случайно перехватить или сбить. Нечего всяким татям знать чужие секретики.

"Привет, маленькая вредоноска!

Устроился, как здесь говорят, с шиком! Это значит просто замечательно, учи Межрасовый. Выделили комнату на втором этаже казарм — в окно стучится вишня — удобную, тёплую, но главное, никаких мышей! Стою теперь у дворцовых ворот, шугаю просителей. Повелитель — просто нет слов! Зато имперская стража — молчуны и зануды: в карты не играют, пить не умеют, шуток не понимают. Хуже стражников учёные. Сцедили у меня с ведро крови на пробы, волос нащипали, потом закормили шоколадом. Безобразие! Но ещё хуже магов кухня. Они жрут красную икру ложками! Видеть не могу абрикосы! Хочу пирожков и яблочко, садовое, с червячком!

Но в целом живу хорошо.

П.С.

П.П.С. Тебе стоит увидеть Рассветный Каскад.

П.П.П.С. Про деньги не думай.

Твоя скотина"

Официально? Он что, издевается, умник ушастый?!

Алесса перевернула листок.

"Я тоже люблю тебя, матюмачиха, и очень соскучился! Официально — значит, с соблюдением всех правил, как положено."

Знахарка засмеялась. Нет, он просто неисправим!

***

Она мерила шагами пол кухни — десять на девять её и шесть на пять Вилля — не замечая, что на соломенной циновке уже намечаются острые сломы. Ехать по первому зову? Или послать письмо, как положено воспитанной девушке, дескать, боюсь, приезжай сам? Хоть на ромашке гадай!

"А может, он обустраивает уютную норку для нас? Денежку копит…" — размечталась пантера.

Алесса заглянула в печь, проверяя пироги с крыжовником, и когда память-кошка подцепила лицо Вилля из миски лакомых воспоминаний, она словно воочию увидела золотые смешинки в зелёных глазах да лукавую полуулыбку — чуть шире и обнажатся клыки. Потом видение сменилось…