— А называть Пресветлую Саттару "языческим божком" разве дипломатично?

— Вот что, Винтерфелл. Зачёт ты, конечно, сдашь. А через год — экзамен, на котором Венедикт тебя завалит. И валить будет вплоть до самой пересдачи с комиссией с Его Архисвятейшеством во главе, где не преминёт напомнить, что тебя опекает Его Величество. Ну что молчишь? Это, конечно, ерунда, но он только что дал добро на сооружение орочьих капищ в холмах близ Равенны, чем Его Архисвятейшество крайне оскорблён. С точки зрения Церкви выходит, что император охотно потворствует язычникам, а храм Иллиатара на Рассветном Каскаде строить запретил.

— Я сдам зачёт, госпожа Нэйран. И клянусь больше не спорить с господином Венедиктом и отвечать исключительно по "Слову Божию". Я могу идти? — аватар пытливо посмотрел в цепкие стальные глаза женщины. Он хотел успеть в голубятню до полудня. В левом кармане тёмно-синего мундира личной охраны императора лежало запечатанное письмо, а в правом — тонкий золотой браслет, инкрустированный рубинами да агатами.

— Сиди, сиди пока. Для тебя новости есть. Хорошие. В скошене ты в составе посольства плывёшь в Скадар и там пробудешь до славицы будущего года…

— Зачем?!

— Что значит «зачем»? Послали, значит, поплывёшь! В этом году решено отправить с посольством подданного Его Величества не магической профессии и не людской расы, дабы подчеркнуть дружественные отношения пяти неверрийских рас. На совете из нескольких предложенных нами кандидатур единогласно выбрали твою. Причём маги за тебя словечко и замолвили.

— Кто замолвил?

— Что значит "кто замолвил"? Ему честь оказали, а он ещё и недоволен! Винтерфелл, ты в Университете личность известная, так что не удивляйся.

— Да нет, просто я думал, что назначат старшекурсника или преподавателя…

— Его Величество одобрил.

— Ясно.