(Экспериментальная флюктуация.)

Полицейский перелистал контрольную книжку. Разрешение на пребывание в городском районе, право езды на велосипеде, уплата налогов - все было в порядке.

- Зачем ты пересек границу округа? - спросил он, махнув рукой в сторону развилки, которую только что проехал Миндела. - Разве ты не знаешь, что по этой дороге тебе ездить нельзя?

Миндела покачал головой.

- Получит приказ о высылке - узнает, - сказал тот, что сидел в коляске, вылезая на дорогу. - Поедешь с нами. - Он подтолкнул Минделу к коляске.

- А как же велосипед?

- Ничего, - отозвался полицейский в шлеме и достал из нагрудного кармана картонную бирку со знаком дорожной полиции. - Привяжи вот это.

Миндела склонился над своим велосипедом, печально вывернувшим руль, как подбитая винторогая антилопа, и привязал продетую в ушко бирки тесемку к раме. Потом послушно залез в мотоцикл. Рыжеволосый надел шлем и, опустив очки, устроился на заднем сиденье.

Та же львиная шкура вельда до самого горизонта. Тот же бьющий в ноздри аромат и теплый ветер. Но только померкла синяя чаша, превратилась в перевернутый стакан, накрывший муху. И все вокруг задрожало от этой внезапной перемены. Солнце зашло за серое облако, канул гриф с высоты, и пыльной дымкой на горизонте обозначилось вспугнутое стадо куду...

Перед тем как въехать в город, полицейские остановили мотоциклет и надели Минделе наручники. Третий раз в жизни видел он эти стальные браслеты на своих руках. И не удивился им, не испугался. Знал, что потом их все равно снимут. Разве можно работать кайлом или лопатой в наручниках?

Город был весь белый, и пальмы колыхались на ветру, бросая перистые тени на широкий, сверкающий в солнечных бликах асфальт. Город показался Минделе значительно большим, чем тот, куда он обычно ездил по воскресеньям.