Мотоциклисты уехали, а потом и толстый полицейский проковылял к двухэтажному флигелю и скрылся в черной тени подъезда. Миндела и бушмен остались одни во всем необъятном гранитном дворе.

Потом и их накрыла тень. Повеяло легкой прохладой. Небо сделалось лилово-красным, а белый камень домов и стены потемнел. Верхушки деревьев над стеной казались вишневыми, как уголья, отгоревшие в закатном огне.

Миндела съел кусочек галеты и выкурил еще одну сигаретку. Бушмена на этот раз не угостил.

Закат быстро отпылал и потух. Где-то закричала сова. В окнах зажглись огни. Густая тьма залила клетку и двор. Бушмен спрятал лицо в коленях и заснул, так и не сказав ни слова. Миндела стал выискивать в разрывах облаков знакомые звезды.

Без звезд нельзя отыскать дорогу ни в пустыне, ни в вельде. Расстояния там обманчивы, а муравейники или одинокие деревья так похожи друг на друга. Только невидимые реки запахов, тайные знаки и звезды могут указать путнику нужную дорогу. Но надо родиться и долго жить в вельде, чтобы научиться распознавать незримые тропы запахов и сверкающие дороги звезд.

Миндела захотел пить. Даже в пустыне он смог бы отыскать и выкопать растущий под землей арбуз, который так чудесно утоляет жажду. Такие арбузы - единственное средство выжить в Калахари. Они бывают горькие и сладкие. Лошади почему-то всегда безошибочно находят сладкие. Сейчас он был бы рад даже горькому, хотя после него долго горит рот.

Он сказал себе, что заснет, и сразу же заснул, как это делают охотники, которым надо с рассветом подстеречь антилопу у водопоя.

- Мирандо! На допрос, - громко сказал кто-то на незнакомом языке.

Миндела понял только, что это его вызывают куда-то. Почему он понял это и что заставило его вскочить на ноги? Вряд ли он смог бы объяснить. Это был зов через подсознание. Других слов просто нет. Люди часто разговаривают с теми, кто снится им ночью. Но они не замечают, что ведут разговор только сами с собой. Молчаливый разговор, когда губы не шевелятся, а мысли сразу вкладываются в мозг.