А Мирхорст знал, что не будет говорить о частных проблемах. Иное время пришло, совсем иное. Не отгородиться, не уйти в себя. Обломки воздушных замков проносились за окнами.

"...всему лагерю пришлось в снежный буран и при двадцатиградусном морозе простоять на плацу для перекличек 8 - 10 часов. Там подошел к нам наш незабвенный товарищ Вальтер Штекер со словами: "Ты ведь последним из нас читал труд В. И. Ленина "Материализм и эмпириокритицизм", расскажи нам, что ты еще помнишь из этой книги". Стуча зубами от холода, в снежный буран, в ужасных условиях лагеря мы в мыслях В. И. Ленина, в марксистской правде этого великого философа и государственного деятеля черпали внутреннюю силу..."

(Вальтер Вольф, бывший узник Бухенвальда. Запись на полях лабораторной тетради.)

Назвали его имя. Он медленно поднялся из-за стола президиума. Прошел к трибуне. Отложил в сторону текст доклада. Посмотрел в зал. Сначала поверх голов, вдаль. Потом на передние кресла. На этих настороженных, окаменевших, приготовившихся.

- Уважаемый председатель. Уважаемые участники конгресса. Дамы. Господа... Тема моего выступления касается кардинального вопроса космогонии...

Они смотрели прямо на него. Не разговаривали между собой. Ждали.

- Но мы живем с вами в такое время, когда научная истина... Дело в том, что на повестку дня поставлены сейчас не отдельные аспекты космогонии. Даже не космогония в целом. Речь идет о науке вообще, о культуре, общечеловеческой культуре! Мы вновь отброшены на те, казалось бы, давно преодоленные рубежи, когда перед учеными вставала беспощадная дилемма: истина или смерть. Перед нами стоит теперь единая задача: смысл ее предельно прост... Не отрекись, Галилей! Вот какая это задача. Она требует от нас не только честности, но и подлинного мужества.

Я хочу начать свое выступление с краткого исторического экскурса. Напомнить вам о состоянии науки в начале шестнадцатого века. Это может показаться удивительным. Но на то есть довольно веские причины. Суть их скоро станет вам совершенно ясна. Мне хочется вспомнить Бернардина Телезия, малоизвестного философа, который не оказал никакого влияния на современное естествознание и не прославил свое имя значительными открытиями.