- Я не могу, господин штурмбаннфюрер. Это идет вразрез с моими убеждениями.

- О каких убеждениях вы говорите? В то время как фюрер и национал-социализм в едином порыве закладывают фундамент великого рейха, вы позволяете себе иметь иные убеждения. Вы плохой немец, господин профессор. - Эсэсовец снял пенсне и откинулся в кресле. Он смотрел на Мирхорста как на неприятное насекомое.

Мирхорст еле сдерживался. Он готов был плюнуть в мерзкую физиономию этого черного ландскнехта с дубовыми листьями к Железному кресту. Закричать во все горло. Ударить кулаком по столу. Но он заставил себя сидеть спокойно, молчать и ничего не бояться. И все же боялся. Боялся всего: ландскнехта, серого, угрюмого здания, длинных коридоров с рядами одинаковых дверей, красного флага со свастикой в белом круге, окаменевших часовых. Страх, ненависть, раздражение и какое-то детское недоумение - все это сковывало, мешало находить нужные слова.

- Не будем возвращаться к этому больше. Я не выступлю в защиту теории Гербигера и не смогу принять участие в открытии академии... черной магии.

- Оккультных наук! - Зиберт хлопнул кончиками пальцев по столу и брюзгливо скривил губы. - Вы, наверное, масон? Аристократ и масон? Убежденный враг империи?

- Я ученый и служу только науке. Чистой науке, с чистой совестью служу чистой науке. - Ему стало неприятно, когда эти чуть выспренние слова сами сорвались с его губ.

Он еле сдерживал дрожь. Все накопившееся за эти годы готово было хлынуть наружу. Ах как хотелось дать себе волю! Высказать хоть раз все! Кровью выплюнуть в это волчье лицо всю застарелую боль, унижение, ненависть. Острое чувство попранной справедливости... Но разве можно было это делать? Разве можно?.. Но почему?

- Ваша наука ложная! Вредная она, ваша наука. Бескрылый материализм. Она не нужна нашему народу! Понимаете? Мы - народ-созидатель, народ-солдат! Ни вы, ни ваша вонючая наука нам не нужны. Чистой науки не бывает! Наука - служанка, шлюха! Вопрос лишь в том, кому она служит... Убирались бы вы со своей наукой...