Змея ужалила Эвридику в ногу. И Орфей был далеко, когда умерла Эвридика.

- Уже поговорили, господин профессор? Так как же насчет айсбейна? С чесноком!

Он покачал головой. Сосредоточенно нахмурился и, сунув руки в карманы, пошел к двери. Потом вдруг опомнился, повернулся к удивленному кабатчику и, попытавшись улыбнуться, сказал:

- Благодарю вас, Иоганн. Я еще не голоден. Как-нибудь в другой раз. Возможно, я зайду днем.

Он позвонил еще раз из автомата, но телефон не отвечал. Тревога сама собой вдруг улеглась. Осталось лишь тупое недоумение. Он был совершенно растерян и не знал, что делать дальше. Мысленно он давно ко всему приготовился, но такого почему-то совершенно не предусмотрел. Ужасно глупо. Ему и в голову не приходило, что за ним придут, когда его не будет дома. Что же делать теперь?

Позвонил опять. Долго вслушивался в прерывистые гудки. Медленно повесил трубку. Монета с лязгом упала вниз. Но он не вынул ее. Сохраняя все то же сосредоточенное и растерянное выражение лица, вышел из кабины.

В тот день началась его трамвайная эпопея, закончившаяся в маленькой комнате со спущенными шторами.

Пешком он дошел до центра. Миновал оживленный перекресток Фридрихштрассе и Унтер-ден-Линден. Люди спешили куда-то. Никому ни до кого не было дела. А он подумал, что за ним могут следить. Обернулся и остановился. Его обходили равнодушно, не глядя, автоматически поворачиваясь боком.

Немного успокоился. Какой смысл им следить за ним? Раз они уже явились к нему домой, давно бы арестовали, если бы знали, где он находится...

Остановил такси. Секунду смятенно размышлял. Вспомнил, как стоял ночью перед "Плясками смерти". Велел ехать к Мариан-Кирхе. Проносились за окном облетающие деревья, серые стены домов и стены домов из ядовитого темно-малинового кирпича. Ехать было хорошо и покойно. Неторопливо думалось...