- Понятно, - нетерпеливо сказал Роман, поняв лишь последнюю фразу. Скажи мне, как я могу получить улики, изобличающие убийцу? Это раз. И второе: как я могу предотвратить это преступление? Имей в виду: план убийства премьера уже разработан во всех деталях, но Бродецкий еще жив. Я так понимаю, что погибнуть он может в любой момент, и все признаки будут соответствовать сценарию господина Шлехтера. Все, кроме одного: не будет убийцы, не будет физического действия.

- И следовательно, ты не получишь улик, - сказал я, вмешавшись в разговор. - Улики окажутся в альтернативной реальности, но там не будет жертвы. По-моему, положение безвыходное.

Рувинский кивнул.

- Подождите, - сказал Роман, и я понял, какая именно светлая мысль его посетила. - Но ведь, чтобы эта ваша теорема... как его... заработала, нужно, чтобы убийца отправился в твой институт, дорогой Моше, и купил сеанс. Значит, если Ариэль Шлехтер в течение последней недели...

- Конечно, - согласился директор, - это была бы улика. Было бы что обсуждать.

- Так проверь!

- Вот, - сказал Рувинский, показывая Роману на девять красных точек, горевших на экране компьютера около каждого из девяти портретов потенциальных убийц. - Эти сигналы означают, что никто из твоих подопечных ни разу не посещал моего института. В картотеке нет данных об этих людях.

Бутлер разочарованно перевел взгляд с директора на меня. Я пожал плечами.

- Извини, - сказал я. - Что тут еще можно сделать? Твои подозрения не подтверждаются. И слава Богу. Премьер-министру никто не угрожает.

Комиссар встал и, не попрощавшись, направился к выходу.

- Роман, - сказал я, - не скажешь ли, что придумал этот Шлехтер? Как, по его сценарию, будет убит премьер?

Роман обернулся.

- Тебе любопытно, Песах? Могу сказать, раз вы оба уверены, что все это не больше, чем фантазии графомана. Бродецкого должен убить разряд тока в тот момент, когда премьер будет принимать ванну на своей вилле в Герцлии.