Министр иностранных дел Израиля господин Абрахам Шуваль погиб двое суток спустя. Он принимал ванну на своей вилле в Калькилии и умер от сильнейшего удара током.

О гибели Шуваля мне стало известно из утренней сводки новостей, которую я обнаружил в своем компьютере. Репортер "Маарива" успел побывать на месте происшествия, и теперь каждый мог сделать то же самое, нырнув в виртуальный мир.

Я увидел Романа Бутлера, мрачно стоявшего в проеме двери. На репортеров он не смотрел. По-моему, он раздумывал о том, сможет ли привлечь нас с Рувинским как соучастников преступления.

Репортер оказался пронырливым малым и сумел, несмотря на противодействие полиции, проникнуть в дом и запечатлеть и ванну, и розетку, и скамеечку, на которой сидел министр Шуваль, когда получил смертельный удар током.

Моше Рувинский тоже успел побывать на месте преступления, и, когда я прибыл в институт, директор восседал в огромном кресле, способном принимать любые положения, и размышлял.

Я сел на стул и сказал:

- Нужно принимать меры, пока Роман не упек нас за решетку как подозреваемых в соучастии.

- Ты думаешь, он на это способен? - меланхолически спросил Рувинский.

- Когда у него нет разумных версий, комиссар Бутлер способен на все.

- Я вот думаю... - сказал Рувинский. - Во-первых, это могло быть случайным совпадением...

Я пренебрежительно махнул рукой.

- Да, я тоже не рассматриваю это как реальную возможность... Во-вторых, Шлехтер терпеть не мог Бродецкого, а с Шувалем у него были приятельские отношения...

- Которые испортились, - сказал я, - когда Шуваль вступил в Аводу и пошел на выборы в списке Бродецкого.

- Не настолько, однако, - продолжал Моше, - чтобы убивать... У меня, Песах, создалось впечатление, что кто-то, кого мы не знаем, просто использовал Шлехтера с его изощренной фантазией для своих целей.