- Смотри, Песах, - сказал он мне однажды. - Если человек замышляет убийство, причем тщательно обдумывает детали, это значит, что возникает альтернативный мир, в котором он это убийство совершает на самом деле, разве нет? И для того, чтобы спасти от смерти многих людей хотя бы в иных альтернативах, я просто обязан это сборище разогнать. Так? Но для того, чтобы я, полицейский, мог предпринять какие-то действия, мне нужны доказательства вины. То есть - доказательства существования альтернативы, в которой, например, премьер Бродецкий был бы убит именно так, как воображали эти бездельники из клуба. Ты согласен? Но для этого я должен такую альтернативу обнаружить, а директор Рувинский не дает мне разрешения на обзор!

- И правильно делает, - сказал я, - потому что люди эти никаких альтернативных миров не создают и создать не могут.

- Вот этого я не понимаю! - воскликнул Бутлер. - Они ведь думают об убийствах! Значит, в тот момент, когда они...

- Ничего подобного, - я объяснял это Роману уже пятый раз. - Смотри сюда. Я у тебя спрашиваю: налить тебе чай или кофе. И ты задумываешься на мгновение, делаешь выбор и говоришь: кофе. Тут же мир раздваивается, и возникает альтернатива, в которой ты попросил чай. Верно?

- Именно об этом я и толкую, - мрачно сказал Роман.

- А теперь допустим, - продолжал я, - что мы мирно сидим, пьем кофе в нашей альтернативе и я вдруг спрашиваю тебя: Роман, а не убить ли нам премьера Бродецкого? Ты на миг задумываешься и отвечаешь: нет, Песах, не нужно. И ты воображаешь, что при этом возникает альтернатива, в которой ты ответил "давай", пошел и убил премьера?

- Н-ну... - протянул Бутлер, начав, наконец, понимать разницу между реальностью и художественным вымыслом.

- Не пошел бы, - завершил я свою мысль. - Ибо для любого действия, для любого реального выбора нужна причина. Чай или кофе - реальный выбор, и альтернатива возникает неизбежно. А убийство премьера для нас с тобой выбор воображаемый, и никакой альтернативы в этом случае возникнуть не может. Идея остается идеей. То же и с твоими фантазерами. Ни у кого из них нет реальной причины убивать господина Бродецкого, и потому они могут сколько угодно рассуждать о том, как лучше действовать. Альтернативы не будет. Премьер останется жив. Ясно?



3 из 21