- Да, - сказал Роман, подумав, и я облегченно вздохнул - скажу честно, это очень утомительное занятие: убеждать в чем бы то ни было комиссара полиции.

- Но, видишь ли, Песах, - продолжал Роман, и я понял, что радость моя была преждевременной. - Видишь ли, я ведь не знаю - возможно, у кого-то из этих людей есть причина, и есть повод? Кто гарантирует мне, что все эти люди - всего лишь графоманы?

- Никто, - сказал я, спорить у меня уже не было сил. - Ну и черт с ними. Пусть придумывают способы убийства, пусть где-то в созданных ими альтернативных мирах премьер Бродецкий погибает смертью мученика, а тамошний комиссар Бутлер с блеском находит преступника. Нам-то что до этого, если в нашем мире ничего подобного не происходит?

- Ты в этом уверен? - спросил Роман.

По-моему, самый большой недостаток любого полицейского: эти люди способны заставить сомневаться в очевидных вещах. Если человек привык подозревать всех и каждого, он найдет способ усомниться даже в искренности Ньютона, придумавшего закон всемирного тяготения. Действительно, для чего он это сделал? Яблоко на голову упало? Отговорка, стремление направить следствие по ложному пути! Наверняка замышлял какое-то преступление.

Всю ночь после ухода Романа я думал, тем самым создавая во Вселенной самые замысловатые альтернативы. К тому же, я был уверен, что комиссар выдал мне не всю известную ему информацию. Может, он знал об одном из членов "клуба убийц" нечто компрометирующее? Реальную смертельную обиду, которую человек затаил и... И что?

Да ничего! От воображаемой пули премьер Бродецкий может умереть только в альтернативном мире, который...