Из головы упорно не выходила женщина с фотоснимка и фраза Илюши про Христа. И я подумала, что вообще ничего не знаю о своем маленьком спутнике. Вскоре мы вышли к Исаакию, величественное здание дремало, не обращая внимания на шумных людей - на их лицах было примерно одинаковое выражение: будто все они в Питере впервые и специально для них город устраивает уникальную акцию "Белая Ночь".

Куда пойдем?

Все равно, - Илюша взял меня за руку.

Мне, в общем-то, тоже было безразлично. Ноги сами вывели на набережную, мы остановились у парапета и стали смотреть на плывущие по воде огни, слушая мерное дыхание Невы. Меня всегда успокаивало, умиротворяло движение Питерских рек, казалось, это не вода, а течет неспешное время, останавливаясь к зиме...

А там она называется Ева.

- Что? - я оторвалась от гипнотизирующего дрожания огней и посмотрела на Илюшу.

Там Нева называется Ева.

Где "там"?

В другом Питере, в сумеречном.

- Илюш, - я не хотела, но голос прозвучал устало и раздраженно. Уже не хотелось ни во что играть, не было сил, хотелось стоять, облокотившись на прохладный парапет, вдыхать сырой воздух, шептать: "мы с тобой одной крови..." и просить притихший город научить меня любить, объяснить, как это делается, что при этом чувствуется?.. - Питер один.

Нет. Хочешь, покажу?

Что?

Другой город.

- Илюш, я никуда не пойду.

- Дай ключ.

Я послушно вытащила из сумки увесистую железяку, и протянула мальчику.

- Не урони в воду.

Я же взяла фото и снова стала изучать старое изображение. На обратной стороне карточки оказалась бледная чернильная надпись: "Тришъ и Ники 1920 Петроградь". Уезжают Тришъ и Ники, уезжают навсегда...

- Смотри сюда, - Илюша протянул мне ключ концом для скважины, - сюда смотри.