Легкий вздох, который мог быть и сдержанным смешком, шевельнул губы старца, а черная шапочка дрогнула.

— Укротитель Мародеров знает все, — прошептал он с иронией. — Даже то, чем прогоняют демонов. Если он утверждает, что человек, которого толкнул Повелитель, был слугой Чанг Ли Чинга, то кто такой Чанг, чтобы перечить?

Я попытался надуть его.

— О, что мы знаем... Не знаем даже, почему полиция до сих пор не осведомлена о смерти человека, которого вчера шлепнули здесь.

Он запустил пальцы левой руки в свою бороду и начал играть волосами.

— Ничего не слышал об убийстве...

— Это очень забавно.

— Очень.

В коридоре раздался громкий топот. В комнату вбежали двое китайцев, громко лопоча о чем-то по-своему. Они были сильно возбуждены, глаза блестели. Ли Чинг резким тоном заставил обоих замолчать и повернулся в мою сторону.

— Позволит ли Благородный Охотник за Головами своему слуге на минутку удалиться, чтобы позаботиться о своих жалких домашних делах?

— Разумеется.

Ожидая возвращения Чанга, я курил. Где-то внизу в недрах дома грохотало сражение. Хлопали выстрелы, гремела сокрушаемая мебель, бухали тяжелые шаги. Прошло не менее десяти минут.

И тут я обнаружил, что не один в комнате.

На стене дрогнула драпировка. Бархат вздулся слегка и снова опал. Затем то же повторилось метра на три дальше, потом уже в углу комнаты.

Кто-то, скрытый драпировкой, крался вдоль стены.

Я проследил за движением неизвестного до того места, где находилась дверь. Напрашивался вывод, что кравшееся существо покинуло комнату. И тут занавес внезапно приоткрылся, и я увидел ее.

Ростом она была меньше пяти футов — живая фарфоровая статуэтка, снятая с чье-то полки, — и казалось сверхъестественно изящной, хрупкой и совершенной. Девушка подошла ближе быстрой, неловкой походкой китаянок, которым в детстве бинтуют ноги. Я сорвался со стула и поспешил навстречу.

По-английски малышка говорила очень плохо. Большую часть того, что она выпалила, понять было невозможно, хотя ее «па-ма-зи» могло означать «помогите».