Следующая порция ее английского отнюдь не прояснила ситуацию, разве что «ла-би— на», похоже, означало «рабыня», а «блать от-сю-та» — «забрать отсюда».

— Ты хочешь, чтобы я тебя отсюда забрал?

Она энергично закивала головкой.

— Все ясно, — сказал я, вынимая револьвер. — Если хочешь пойти со мной, то идем.

Ее ручка опустилась на ствол, решительным движением повернула его вниз. Вторая рука скользнула в мой кармашек с часами. Я позволил их вынуть. Кончик ее пальца коснулся цифры двенадцать, а потом описал круг три раза. Это, пожалуй, понятно. Через тридцать шесть часов, считая от сегодняшнего полудня, будут полночь и четверг.

— Да, — сказал я.

Она бросила взгляд на дверь и потянула меня к столу, сервированному для чаепития. Обмакнув пальчик в холодный чай, начала рисовать на инкрустированной поверхности стола.

— Дом через улицу, напротив овощного магазина, — произнес я медленно, четко выговаривая каждое слово, а когда она постучала по моему часовому кармашку, добавил:

— Завтра в полночь.

Не знаю, сколько из этого девушка поняла, но она так закивала головой, что колечки в ее ушах заколыхались, словно маятник обезумевших часов.

Молниеносным движением маленькая китаянка наклонилась, схватила мою правую руку, поцеловала ее и исчезла за бархатным занавесом.

Носовым платком я стер начерченную на столе карту. Можно было спокойно покуривать. Минут через двадцать вернулся Чанг Ли Чинг.

Вскоре после этого, мы распрощались, обменявшись серией ошеломляющих комплиментов. Рябой китаец проводил меня до выхода.

В агентстве не было ничего нового. Минувшей ночью Фоли так и не удалось выследить Щеголя.

На следующее утро в десять минут одиннадцатого мы с Лилиан Шан подъехали к парадному Фонг Йика на Вашингтон-стрит.

— Побудьте здесь две минуты, а потом входите, — сказал я ей и вылез из автомобиля.