Платформа подъехала под ногу, и Диминг даже зажмурился - такой поднялся наверху грохот и скрежет, когда его саркофаг принялись прикреплять к посадочной опоре, чтобы он стал ее частью. Потом ненадолго наступила тишина, покуда убирались прочь монтажники и их подручные, задраивались наглухо шлюзы и люки, а экипаж занимал свои посты. Где-то раздался свист: Диминг услыхал его по радио своего скафандра, передавшее этот звук с интеркома, а тот в свою очередь с наружного микрофона на панцире корабля. Свист умолк, и вместо него раскатилось громоподобное мурлыканье распрямляющихся опор - они поднимали корабль с земли, чтобы главную часть захваченной мигополем земной материи составлял воздух.

А потом без предупреждения Земля исчезла, и корабль очутился в целых световых годах от посадочной площадки еще прежде, чем грохот охлопывающегося внутрь пространства перетряхнул кишки. Желудок у Диминга подскочил к горлу, однако через минуту тяготение вернулось, а с ним и изображение в проникоскопе: серо-зеленая равнина, несколько цилиндрических бараков на ней и шесть посадочных площадок.

В этом-то и вся трудность с нынешними космическими полетами, подумал хмуро Диминг. Космоса в них ни на понюх табаку.

Корабль висел в воздухе футах в трехстах над площадкой, питая свой антигравитатор потоком энергии с расположенного внизу генератора. Вот он начал неторопливо снижаться, направляясь к незанятой платформе.

Была это площадка номер четыре.

На тренировках ему вдолбили, что это должна быть площадка номер шесть. Со все возрастающим беспокойством он удостоверился, что шестую платформу занимает маленький спортивный мгновенник.