Выбраться из своей темницы ему можно было только если корабль опустится на посадочной площадке номер шесть. Ни одна живая душа на корабле не имела понятия, что Диминг находится здесь. И даже он сам не знал наверняка, ни откуда этот корабль прилетел, ни куда направляется, ни даже на какой планете он в данную минуту находится. Если мгновенник сядет на какой-нибудь другой платформе, он останется в заключении и, следовательно, полетит с кораблем дальше и подохнет с голоду или ему придется драть глотку по радио до тех пор, пока не те, что надо, люди не вызволят его не в том месте и не в то время.

Он включил передатчик и настроился на частоту космодрома.

- Проваливай отсюда, капитан, номер шестой наш, - сказал решительным тоном в надежде, что контроль полетов подумает, что это кто-то из экипажа обращается к капитану, в то время как капитан будет убежден, что это диспетчер.

Кто-то буркнул что-то в микрофон - Диминг не разобрал ни слова. Корабль замедлил движение, однако через минуту снова стал опускаться. Диминг ждал в напряжении, умоляя свой мозг изобрести что-нибудь, что угодно, а потом в прямом смысле слова разрыдался от облегчения, когда увидел, что из одного из бараков выбежал человек в скафандре и помчался к мгновеннику на платформе номер шесть. Кораблик поднялся в воздух и переместился на четверку, а тот, в чьей опоре торчал Диминг, уселся на предназначенную ему платформу.

Какое-то время Диминга сотрясала нервическая дрожь, но в конце-концов он успокоился и усмехнулся: интересно, придет в голову капитану с диспетчером контроля полетов задуматься и спросить Друг друга за кружкой пива, кто велел проваливать с площадки. Именно таким образом, заключил Диминг, и начинаются в кабаках потасовки.

Еще раз окинул окрестности взглядом через проникоскоп - больше ему этого пейзажа не видеть, - ухватился за выступающее из пола камеры металлическое кольцо и повернул. Едва слышно защелкали включающиеся реле, и вслед за этим плита, на которой он лежал, начала опускаться. Доехала до поверхности платформы и пошла еще глубже.