Игорь Иванович посмотрел на Георгия и тихо произнес:

– Дело в том, что у меня с некоторых пор тоже начались видения. Я помню дворец в большом городе. Я уверен, что это был дворец Потала в Лхассе, столице Тибета. Позже я даже нашел его описание у Николая Рериха. Он приезжал в Лхассу в двадцать втором году, в сентябре, и утверждает, что основные постройки были реставрированы так, как они выглядели при жизни Лангдармы.

Георгий задумчиво запустил пальцы себе в бороду. Он всегда делал так, когда был чем-то озадачен. А поскольку с возрастом он не утерял эту мальчишескую и очень важную для ученого способность удивляться и радоваться открытиям, то и борода его, в отличие от волос на голове, все время курчавилась.

– Но самое главное не это, – проговорил Игорь Иванович. И добавил после паузы: – Мне кажется… Нет, я уверен: в этом документе есть ошибка.

– Ты хочешь сказать, что я раскопал подделку? – возмутился Георгий.

– Нет, – отмахнулся Колесников. – Ксилограмма подлинная, в этом нет сомнений. Я имею в виду другое. Этот монах – не убийца. Кто-то, говоря по-современному, его подставил.

Георгий посмотрел с некоторым недоверием:

– Подставил? Ты что же, выудил все это из нашего документа?

Игорь Иванович покачал головой:

– Нет. Видишь ли, он… Он приходил сюда. И даже говорил со мной.

– Да кто, черт возьми?

– Монах.

– Мертвый, что ли? – спросил Гоги не то с иронией, не то с ужасом.

– Почему мертвый. Очень даже живой. И – такое впечатление – испуганный. Он же почти ребенок по нашим меркам…

Мостовая была выложена старым булыжником и сначала полого, затем все круче скатывалась к реке, к старому деревянному причалу, которым, конечно, сто лет как никто не пользовался.

Аленка сама не заметила, как попала на эту улицу. Вернее, в эту часть города. Шла-шла, не разбирая асфальтовой дороги, мимо стандартных серых панельных девятиэтажек, и вдруг асфальт с бетоном кончился.