– Да, почтенный, немного заработал, – согласился Гай.

– И где ты собираешься заночевать, писец?

– В «Грифоне», – ответил первое, что взбрело на ум, Гай.

– И напрасно. Дорого, кормят невкусно, опять же шляются разные…

«Если уж где и «шлялись разные», то это в «Столе и Постели», – подумал Гай, но озвучивать это, конечно же, не стал.

– Я уже договорился с тамошним хозяином, почтенный, мне нужно кое-что написать для него, – соврал Гай.

Одвин развел руками:

– Что ж, иди. Только не забудь заплатить мне одну треть дневного заработка, иначе завтра опять придешь, а я вышвырну тебя отсюда: Таков порядок, писец.

Гай вздохнул и отдал Одвину один серебряный шестигранник.

– Так-то лучше, – заметил тот, пряча монету в большой кошель. – Меня звать Одвин, писец, и мы с тобой можем сработаться, если ты не станешь меня обманывать. Ну, хороших тебе снов!

Еду у Одвина Гай не стал покупать из принципа. Он не поленился сходить в маленькую лавку, где приобрел У дряхлого торговца, уже надевшего ночной колпак, немного сыру, холодного сала, варенного с чесноком, и хлеба. Ходить по ночному переулку было страшно: редкие масляные фонари светили тускло-претускло, и Гаю казалось, что в подворотнях кто-то прячется. На будущее он решил как можно реже бродить по городу в ночное время, ибо место опасное и незнакомое. -

Конюшня и впрямь оказалась сразу за «Столом и Постелью». Гай осторожно прокрался к приоткрытым воротам, с тревогой думая, что будет, если его увидит

Одвин или жулики-подручные. По счастью, никто так и не попался на пути, и Гай проскользнул внутрь.

В конюшне пахло тем, чем обычно и пахнет в конюшнях: лошадьми, зерном, сеном и навозом. Кони всхрапывали в темноте, почуяв незнакомца.

– Лори! – тихонько позвал Гай, озираясь.

– Это ты, почтенный писец? – спросили из мрака. – Сейчас, погоди.

Совсем рядом вспыхнул огонек, и появился Лори со свечой в руке.