– Так они люди? Или нелюди?
– Кто ж их знает… – Гай вздохнул. Перед глазами замелькали оскаленные зубы, торчащие грязные, засаленные бороды," в ушах заскрежетало железо… – Вроде как люди, а присмотришься -уже не совсем… Не знаю.
– Стало быть, угнали родителей твоих… – Лори помолчал. – А ты как же?
– А меня монахи к себе забрали, из Обители Трех Богов. Они после тралланского налета пришли мертвых отпевать, ну и нашли меня. Я у них, почитай, восемь лет жил. Они меня грамоте научили, письму…
– Что ж сам в монахах не остался?
– А необязательно. У них это по желанию, кто хочет – сам придет, они и не зовут никого. Хорошие люди эти монахи.
– Не знаю, не знаю… – посопев, пробормотал Лори. – У нас все больше жирные да жадные. Ну ладно, все, спать давай. Поздно уже.
ТИЛЬТ. ФЛАГ ЗА ДЕРЕВЬЯМИ
Похлебку принесли, когда весь хлеб был съеден.
– А-а! – обрадовался чему-то знакомый разбойник. – Голод – он кого угодно скрючит. Да только ты, мастер, наверное, настоящего-то голода еще не знаешь.
С этими словами он разрезал веревки, связывающие Тильта, и сильно его пихнул – кажется, таким образом он помогал пленнику подняться.
– Ешь, мастер, ешь…
И мастер, повозившись и покряхтев, стал есть. Похлебка оказалась незатейливой: мясной навар (ни одного куска мяса пленнику не досталось), картофелины, какие-то разваренные овощи… Повар, судя по всему, особенно себя не утруждал – в бульоне попадалась паленая щетина, но все равно это была еда, жидкая и горячая… Ложка в ослабевшей руке Тильта дрожала, стучала по зубам, по краям миски. Разбойник с удовольствием смотрел на пленника, губы его шевелились, будто проговаривая неслышимые слова: «Вот и хорошо, вот и славно…»
К повозке подошли еще два человека: один – огненно-рыжий, конопатый, другой – с корявым пористым, лицом, похожим на подгорелый каравай.