Как правило, в течение дня он отсыпался на солнышке или спускался в воды лагуны и надолго пропадал неведомо где. Нетрудно было догадаться, что он уплывал сквозь тоннель в открытое море. В эти часы Перла бродила по берегу и пила воду из водопада, что спрыгивал с вершины утеса и сверкающими потоками убегал в море. Под скальной стеной зрели ягоды, в песке можно было поймать краба, найти моллюсков и водоросли, и все это шло Перле в пищу. Гуляя, она сочиняла все новые истории, запоминая впрок отдельные повороты сюжета, которые не удавалось сразу пристроить на место. Иногда она встраивала их в одно великое повествование, которое, как понимала Перла, она никогда не расскажет дракону.

Это была повесть о девушке, которую похитил дракон и которую в итоге освободил доблестный принц.

Когда дракон возвращался, он всякий раз приносил ей рыбину и запекал ее своим огненным дыханием. Какой бы породы ни была его добыча — морской окунь, мелкий тунец или даже акула, — сочное мясо получалось неизменно пряным, чуть резковатым. Если охота дракона бывала удачна, он отрыгивал камни — от мелких, с горошину, до крупных, размером с кулак. Это были прозрачные куски окрашенного хрусталя, алые, синие и зеленые. Если же ему не удавалось как следует утолить голод, он жаловался, ворчал и, облизываясь, бросал на Перлу несытые взгляды. Красные глаза становились злыми, он принимался вслух рассуждать, а не слопать ли ему Перлу, длинный язык алчно обметал губы.

— И на что мне слушать тебя? — держась очень прямо, сказала ему девушка. И направилась к пещерке, какому-никакому убежищу.

— Попробуй только удрать, — пророкотал низкий голос у нее за спиной. — Вот тогда я точно тебя сожру.

Перла крутанулась ему навстречу.

— Но я так хочу вернуться домой! Отпустил бы ты меня, что ли.

На это он ответил свирепым облаком раскаленного пара и длинной струей зеленого пламени. Перла увернулась и бросилась к пещерке.