— Лисы, — продолжил он, — издают, бывает, такие странные звуки… Случается, что и на человеческий плач похоже. Так что нет, вы зря пришли на это кладбище, сэр. Ребёнок, которого вы ищете, ждёт вас где-то в другом месте, а здесь его нет.

Он выдержал паузу, чтобы эта мысль закрепилась в голове Джека, а затем торжественно распахнул калитку.

— Приятно было пообщаться, — произнёс он. — Уверен, вы найдёте то, что ищете, снаружи.

Некто Джек стоял за воротами кладбища. Незнакомец стоял внутри. Он снова запер калитку и спрятал ключ.

— А как же вы? — спросил некто Джек.

— Кроме этих ворот есть другие, — ответил незнакомец. — Моя машина стоит по ту сторону холма. Не беспокойтесь обо мне. Да и весь наш разговор не стоит того, чтобы помнить.

— Да, — согласился некто Джек, — не стоит.

Он вспомнил, как взбирался на холм, и как то, что он принял за ребёнка, оказалось лисой, а потом услужливый сторож проводил его назад. Он убрал свой нож.

— Что ж, — сказал он, — спокойной ночи.

— И вам спокойной ночи, — произнёс незнакомец, которого Джек принял за сторожа.

Некто Джек начал спускаться с холма, намереваясь продолжить поиск ребёнка.

Незнакомец наблюдал за Джеком из тени, пока тот не исчез из вида. Затем он направился сквозь темноту вверх по холму, и поднимался, пока не дошёл до уступа, где стоял обелиск, а в землю был вкопан плоский камень в память о Джосайе Вортингтоне, местном пивоваре, политике, а впоследствии баронете, который почти триста лет назад выкупил старое кладбище вместе с землёй вокруг него — и подарил в собственность городу. Он зарезервировал для себя самое лучшее место на холме — природный амфитеатр с видом на весь город и его окрестности. Именно он обеспечил, чтобы кладбище всегда оставалось кладбищем, за что жители кладбища были ему весьма признательны, хоть и не настолько, насколько могли бы, по мнению самого баронета Джосайи Вортингтона.