Говорили, что на кладбище всего около десяти тысяч душ, но большая их часть пребывала в глубоком сне или не проявляла интереса к еженощным делам этого места, поэтому той ночью в амфитеатре под луной собралось не более трёх сотен присутствовавших.

Незнакомец приблизился к ним бесшумно, как сам туман, и молча стал наблюдать за развитием событий, укрывшись в тенях.

Говорил Джосайя Вортингтон.

— Любезная мадам, ваше упрямство выглядит несколько… м-м… неужели вы сами не видите, как это смешно?

— Нет, — отрезала миссис Иничей. — Не вижу.

Она сидела на земле, скрестив ноги, а живой ребёнок спал на её коленях. Она обнимала его головку своими бледными руками.

— С вашего позволения, ваша честь, — произнёс мистер Иничей, стоявший рядом с женой, — миссис Иничей хочет сказать, сэр, что ей не кажется это смешным. Ей кажется, что так ей велит поступить долг.

Мистер Иничей видел Джосайю Вортингтона во плоти ещё в те времена, когда они оба были живы. Он даже смастерил несколько предметов мебели для поместья Вортингтонов, находившегося неподалёку от Инглешема, и по-прежнему испытывал перед ним благоговейный трепет.

— Долг, значит? — баронет Джосайя Вортингтон затряс головой, как будто пытаясь стряхнуть паутину. — Ваш долг, мадам, — быть преданной этому кладбищу и сообществу населяющих его бесплотных духов, привидений и прочих сущностей. Следовательно, ваш долг состоит в том, чтобы как можно скорее вернуть это создание в его естественную среду, которая находится явно не здесь.

— Этого мальчика мне поручила его мать, — сказала миссис Иничей с таким видом, будто ответ был исчерпывающим.

— Послушайте, любезная…

— Я вам не любезная, — отрезала миссис Иничей, вставая. — Честно говоря, я вообще не понимаю, зачем до сих пор распинаюсь тут перед вами, старыми болванами. Мальчик скоро проснётся голодный — и где, спрашивается, мне искать для него еду на этом кладбище?