Сайлас дал Нику задание: найти на кладбище каждую из букв латинского алфавита. Ник выполнил его с гордостью, обнаружив последнюю букву на плите с именем Иезекиля Улмсли, встроенной в стену часовни. Наставник был им доволен.

Каждый день Ник ходил по кладбищу с бумагой и мелками и старательно срисовывал имена, слова и цифры. Каждую ночь, прежде чем Сайлас отправлялся в большой мир за оградой, Ник заставлял его объяснять записанное и переводить фрагменты латыни, которая ставила Иничеев в тупик.

На кладбище стоял солнечный день. В зарослях диких цветов лениво жужжали шмели, зависая над можжевельником и колокольчиками. Ник нежился на весеннем солнышке, наблюдая за бронзовым жуком, который полз по надгробию Дж. Ридера, его жены Доркас и их сына Себастьяна, Fidelis ad Mortem. Ник скопировал их эпитафию и задумался о жуке, когда кто-то произнёс:

— Мальчик, что ты делаешь?

Ник поднял глаза. Кто-то стоял за кустом можжевельника и рассматривал его.

— Ничего, — ответил он и высунул язык.

Лицо за можжевельником сморщилось, став похожим на рожицу горгульи, которая выкатила глаза и тоже высунула язык. Затем она снова превратилась в лицо девочки.

— Вот это круто, — восхищённо сказал Ник.

— Я умею строить классные рожи, — сказала девочка. — Смотри, какая. — Она одним пальцем подняла кончик носа, растянула рот в улыбке до ушей, скосила глаза и надула щёки. — Знаешь, что это?

— Нет.

— Это же свинка, глупый.

— А, — Ник задумался. — Ты имеешь в виду, как в азбуке, «свинья» на букву «с»?

— Конечно. Подожди.

Она обошла куст можжевельника и встала рядом с Ником, который поднялся на ноги. Она была немного старше него, немного выше, и была одета в яркие цвета: жёлтый, розовый и оранжевый. Ник в своём сером саване почувствовал себя унылым замарашкой.