Некто Джек хмыкнул одновременно раздражённо и самодовольно. Он убрал нож в чехол во внутреннем кармане плаща и вышел на улицу. Светила луна и горели фонари, но всё было укутано густым туманом. От тусклого света и приглушённых звуков ночь казалась ещё темнее и обманчивее. Он окинул взглядом подножие холма, освещённые закрытые магазины, затем посмотрел наверх — туда, где заканчивались высокие дома, а улица уходила в темноту старого кладбища.

Некто Джек втянул ноздрями ночной воздух и начал неспешно подниматься по холму.

Когда мальчик научился ходить, для родителей это стало бесконечным источником одновременно радости и беспокойства. Ни один малыш не сравнился бы с ним в тяге всюду бродить, карабкаться, куда-нибудь залезать, а потом вылезать обратно. Той ночью его разбудил грохот, с которым что-то упало этажом ниже. Проснувшись, он вскоре заскучал и начал искать способ выбраться из кроватки. У неё были высокие бортики, прямо как у его манежа на нижнем этаже, но мальчик был уверен, что может через них перелезть. Если только на что-нибудь встать…

Он подтащил своего большого плюшевого мишку в угол кроватки. Затем, держась крошечными ручонками за перила, он поставил одну ногу на лапы медвежонку, другую — на его голову, подтянулся — и перевалился через перила.

Малыш с глухим звуком приземлился на небольшую кучу из пушистых мягких игрушек. Какие-то ему подарили на первый день рождения, с которого не прошло и шести месяцев, а остальные он унаследовал от старшей сестры. Скатившись на пол, он удивился, но не закричал: ведь если заплакать, кто-нибудь придёт и положит тебя назад в кроватку.

Он выполз из комнаты.

Ступеньки наверх были довольно сложным делом, и он ещё не до конца с ними освоился. Зато ступеньки вниз были проще некуда. Он преодолел их, плюхаясь толстым подгузником с одной на другую.