Во рту у него была пустышка, из которой, как последнее время говорила его мама, он уже вырос.

Подгузник разболтался во время его путешествия вниз по лестнице, и когда мальчик, достигнув нижней ступеньки, оказался в прихожей, подгузник сполз. Малыш поднялся и перешагнул через него, оставшись в одной лишь ночной рубашке. Ступеньки, которые вели назад в его комнату и к семье, были слишком крутыми, а дверь на улицу была так заманчиво приоткрыта…

Немного помедлив, он вышел из дома. Туман обнял его, как старый друг. А затем, сперва нерешительно, а потом всё быстрее и увереннее, мальчик стал взбираться на холм.

Ближе к вершине холма туман рассеивался. Свет от половинки луны был, конечно, не сравним с дневным, но его было достаточно, чтобы рассмотреть кладбище.

Смотрите.

Вот стоит заброшенная кладбищенская часовня. Её железные двери заперты на большой висячий замок, шпиль обвит плющом, а прямо из водосточного жёлоба возле крыши растёт деревце.

Вот надгробные камни, склепы и могильные плиты. Иногда можно увидеть кролика, который промчался мимо и юркнул в кусты, или полёвку, а то и хорька, который вынырнул из подлеска и перебежал через дорожку.

Вы могли бы рассмотреть всё это в лунном свете, если бы оказались там той ночью.

Однако, вряд ли бы вы заметили бледную, полную женщину, которая шла по дорожке неподалёку от главных ворот. А если бы заметили, то, задержав на ней взгляд, вы бы решили, что она вам померещилась из-за лунного света, тумана и теней. И всё же, эта бледная, полная женщина действительно там была. Она шла мимо скопления покосившихся надгробий к главным воротам.

Ворота были закрыты. Их всегда запирали в четыре часа пополудни зимой и в восемь вечера летом. Часть кладбища защищала остроконечная железная ограда, другую часть окружала высокая кирпичная стена. Прутья на воротах располагались настолько близко друг к другу, что сквозь них не пролез бы ни взрослый человек, ни даже десятилетний ребёнок…