— Иничей! — позвала бледная женщина, и голос её можно было принять за шелест ветра в длинной траве.

— Иничей! Ты только посмотри на это!

Нагнувшись, она стала пристально разглядывать что-то на земле, а в лунном свете возникла ещё одна тень, оказавшаяся седым мужчиной на вид сорока с чем-то лет. Он посмотрел на жену, затем на то, что она рассматривала, и почесал голову.

— Миссис Иничей… — произнёс он, поскольку принадлежал к эпохе более церемонных отношений, нежели мы с вами. — Не может быть!

То, что он рассматривал, по всей видимости, в тот самый момент заметило миссис Иничей, поскольку оно открыло рот, и резиновая пустышка выпала. Мальчик выставил вверх пухлый кулачок, будто изо всех сил пытаясь схватить миссис Иничей за бледный палец.

— Ущипните меня, — сказал мистер Иничей, — это ребёнок!

— Ну конечно это ребёнок, — ответила ему жена. — Но что нам с ним делать? Вот в чём вопрос.

— Это действительно вопрос, миссис Иничей, — произнёс её супруг. — Однако решать его не нам. Несомненно, это — живой младенец, а такому нечего делать в нашем мире.

— Взгляните, как он улыбается! — воскликнула миссис Иничей. — Милейшая из улыбок! — она погладила ребёнка по белокурой головке своей бесплотной рукой. Малыш захихикал от удовольствия.

Подул прохладный ветерок, разгоняя туман по ложбинам (кладбище занимало всю вершину холма, а его дорожки вились вокруг, расходясь и пересекаясь). Раздался грохот: кто-то сотрясал главные ворота кладбища, заставляя греметь висячий замок с цепью, охранявшие вход.

— Вот, видите, — сказал мистер Иничей, — за малышом пришли родные, чтобы вернуть его в лоно семьи. Ну же, отпустите мальчугана, — добавил он, потому что миссис Иничей уже обвила ребёнка бесплотными руками и принялась самозабвенно щебетать над ним.