— Кто вы? — спросил Кай Помпей, обращаясь к мерцающей фигуре. Его надгробный камень давно превратился в обветренный кусок скалы. Две тысячи лет назад он завещал, чтобы его тело не отправляли назад в Рим, а оставили покоиться на могильном холме возле мраморного мавзолея. Он был одним из самых старых здешних обитателей и воспринимал свои обязанности очень серьёзно. — Вы здесь похоронены?

— Конечно, нет! По ней же видно, что она только что умерла! — миссис Иничей приобняла мерцающую и заговорила с ней тихим голосом, стараясь быть как можно вежливее.

Со стороны ограды раздался глухой звук, затем что-то загремело. Мусорный бак упал. Человек взобрался на стену — тёмный силуэт на фоне уличных фонарей, чей свет размывал туман. Помедлив, он перебрался на другую сторону, держась за верхний край стены. Пару секунд его ноги свободно болтались в воздухе, затем он перестал держаться и пролетел последние несколько футов до земли кладбища.

— Послушайте, дорогая, — произнесла миссис Иничей. Теперь от трёх фигур осталась только одна. — Ваш младенец — живой. А мы — нет. Сами подумайте…

Ребёнок озадаченно смотрел на них. Он потянулся сперва к одной женщине, затем к другой, ловя только воздух. Мерцающая фигура быстро таяла.

— Хорошо, — сказала миссис Иничей в ответ на что-то, чего никто кроме неё не услышал. — Если сможем.

Затем она повернулась к мужу, стоявшему рядом.

— Что скажете, Иничей? Будете отцом этому пареньку?

— Я… что? — переспросил мистер Иничей, изогнув бровь.

— У нас ведь не было детей, — сказала миссис Иничей. — А его мать просит, чтобы мы его спасли. Вы согласны?

Незнакомец в чёрном плаще оступился и упал среди зарослей плюща и полуразрушенных надгробий. Затем он поднялся и дальше пошёл осторожно, вспугнув лишь сову, которая бесшумно взмыла во тьму. Он уже видел младенца, и глаза его поблескивали от предвкушения расправы.

Мистер Иничей знал, что когда супруга говорит таким тоном, она не потерпит возражений. Не просто так они были женаты в жизни и смерти уже двести пятьдесят лет.