— Вы уверены? — спросил он. — Вы действительно этого хотите?

— Уверена, как никогда, — ответила миссис Иничей.

— В таком случае, я согласен. Если вы станете ему матерью, я буду ему отцом.

— Вы слышали? — спросила миссис Иничей мерцающую фигуру женщины, от которой теперь остался только контур, не ярче далёкой зарницы. Она что-то ответила, чего не расслышал никто, кроме миссис Иничей, и затем исчезла.

— Мы её больше не увидим, — сказала миссис Иничей. — В следующий раз она проснётся на другом кладбище, или Бог знает, где ещё.

Миссис Иничей наклонилась к малышу и протянула к нему руки.

— Иди ко мне, — мягко произнесла она. — Иди к мамочке.

Некто Джек, поднимавшийся к ним по кладбищенской тропинке с ножом наготове, увидел, как туманный завиток окружил ребёнка, и мальчик исчез. Остался лишь сырой туман, лунный свет и примятая трава.

Он моргнул и втянул ноздрями воздух. Что-то произошло, но он понятия не имел, что это было. В глубине его глотки зародился звук, подобный разочарованному рычанию хищника, потерявшего след своей жертвы.

— Ау! — позвал некто Джек, надеясь, что ребёнок мог за чем-то спрятаться. Его голос был мрачным и грубым, и было в нём что-то странное, точно он сам был удивлён или озадачен, услышав собственную речь.

Но кладбище не выдавало своих секретов.

— Эй, мальчик! — вновь позвал он, надеясь услышать плач или хоть какой-нибудь шум, производимый ребёнком. Ровный мягкий голос, раздавшийся в ответ, оказался для него неожиданностью.

— Могу ли я вам помочь?

Джек был высоким человеком. Но этот мужчина был выше. Джек был в тёмном. Но одеяние этого человека было темнее. Люди, которым доводилось случайно увидеть Джека за каким-нибудь делом, — а он терпеть не мог быть замеченным, — испытывали безотчётный страх. Но в этот раз, глядя на незнакомца снизу вверх, Джек сам почувствовал непонятную тревогу.