– Спасибо, – сказала София. – Чудно, но теперь я уверена, что под деревом ничего нет.
Она открыла сумку.
– Вот деньги, – сказала она. – Вся сумма.
– Уже? – удивился Марк.
Старина Вандузлер улыбнулся. София Симео-нидис – необычная женщина. Она казалась напуганной, держалась неуверенно, но деньги были наготове. Значит, она не сомневалась, что уговорит их? Он находил это любопытным.
8
После ухода Софии Симеонидис все потоптались еще немного в большой комнате. Старина Вандузлер предпочел отужинать в своих апартаментах под крышей. Перед уходом он обвел взглядом троих мужчин. Все трое пристально всматривались в ночной сад, забавным образом застыв в больших оконных проемах. Под круглыми оконными сводами они казались тремя отвернувшимися статуями евангелистов. Статуя Люсьена слева, статуя Марка в центре и статуя Матиаса справа. Святой Лука, святой Марк и святой Матфей, замершие в своих нишах. Занятные типы и занятные святые. Марк стоял прямо, заложив руки за спину и слегка расставив ноги. Вандузлер наделал немало глупостей в своей жизни, и Вандузлер очень любил своего крестника. Впрочем, они никогда и близко не стояли к купели.
– Давайте ужинать, – предложил Люсьен. – Я приготовил паштет.
– Паштет из чего? – спросил Матиас.
Мужчины переговаривались, не отходя от своих окон и продолжая смотреть в сад.
– Из зайчатины. Совсем нежирный паштет. Думаю, вкусно получилось.
– Заяц дорогой, – сказал Матиас.
– Марк своровал утром зайца и преподнес его мне, – пояснил Люсьен,
– Весело, – сказал Матиас. – Он пошел в своего дядю. Ты зачем стащил зайца, Марк?
– Потому что Люсьену хотелось зайца, а он слишком дорогой.
– Ясно, – сказал Матиас. – С этой точки зрения… Скажи, как это получилось, что тебя зовут Вандузлер, как и твоего дядю по матери?
– Потому что моя мать была незамужней, дурень.